Татьяна Самсонова,
Кеннан, г.Москва

Федеративное устройство Российской Федерации и формирование российской надэтнической общности

Опально-мировое племя,
Когда же будешь ты народ?
Когда же упразднится время
Твоей и розни и невзгод,
И грянет клич к Объединенью,
И рухнет то, что делит нас?...

Ф.И.Тютчев

    "Как обустроить многонациональную Россию?" - этот вопрос в истории нашей страны поднимался неоднократно. Более того, вот уже на протяжении трех столетий существует устойчивая тенденция постоянного переустройства Российского государства. Одна из первых попыток постановки национального вопроса относится, очевидно, ко времени работы Уложенной Комиссии Екатерины II. Тогда представители Украины, поддержанные лифляндскими и эстляндскими депутатами, обратились к императрице с просьбой больше учитывать при правлении национальные особенности различных областей России. Екатерина II ответила им отказом, объясняя это тем, что лучшим средством реализации "общего блага" подданных является их русификация. Правительство считало своей важнейшей задачей поддержание государственного единства, поэтому всякие притязания на национальную обособленность трактовались как прямая угроза территориальной целостности [1]. Сходные процессы происходили также в истории других государств. Так, во Франции в ходе Великой французской революции родилось понятие "единой и неделимой республики", которое и по сей день определяет административное, территориальное и, в известной степени, национальное устройство страны. Во Франции нет административно-территориального деления по национальному признаку, а понятие подданства соединено с понятием национальности. В течение нескольких столетий в стране шел процесс "франкизации" национальных меньшинств, вплоть до того, что во французских школах (особенно после Второй мировой войны) учителя, присланные из других департаментов, запрещали ученикам говорить между собой на местном диалекте [2].
    Некоторое сходство в решении национального вопроса (что, впрочем, не исключает большого разнообразия в национально-государственном устройстве разных стран) объясняется тем, что государство по своей сути - супернациональное образование, которому противопоказан этноцентризм. Россия как государство строилась изначально как государство многонациональное, в котором уживались разные народы. В отличие от других империй, в России присоединенное население не подвергалось дискриминации, ни один, даже самый малочисленный народ в составе страны не исчез как этнос. По словам выдающегося русского философа И.А.Ильина, "сколько Россия малых племен получила в истории, столько и соблюла". Более того, многие народы превратились в нации, их представители достигали высот в государственной администрации. Эту черту, например, отмечал русский мыслитель И.Л.Солоневич: "Русский "империализм" наделал достаточное количество ошибок. Но общий стиль, средняя линия, п р а в и л о, заключалось в том, что человек, включенный в общую государственность, получал все права этой государственности. Министры поляки (Чарторыйский), министры армяне (Лорис-Меликов), министры немцы (Бунге) - в Англии невозможны никак. О министре индусе в Англии и говорить нечего. В Англии было много свобод, но только для англичан. В России их было меньше, - но они были для всех" [3].
    В дореволюционной России не было тотального государственного регламентирования общественной жизни. (Такая регламентация осуществлялась скорее в советское время.) Было длительное сохранение местных порядков, автономного управления, разнообразных форм взаимоотношений между "национальными окраинами" и центром. Это вовсе не означает, что в России не возникало никаких национальных проблем. Постепенно усиливались тенденции к централизации и унификации, отбирались права у автономий и территорий, имевших особый статус. Однако вплоть до второй половины XIX века национальные движения в России были слабыми. Речь шла вначале только о защите национальной культуры и языков (как реакция на проведение в этот период насильственной русификации). На рубеже XIX - XX веков появились требования национально-культурной автономии, и лишь в начале XX столетия возник лозунг о праве наций на самоопределение [4], подхваченный большевиками. Придя к власти, большевики внешне решительно отказались от царской политики в решении национального вопроса. Они были убеждены, что с уничтожением частной собственности будут постепенно ликвидированы и национальные различия. Эти представления были взяты ими из марксистского учения. Национальные черты, писал Ф.Энгельс, "будут смешиваться и таким образом исчезнут точно так же, как отпадут всевозможные сословные и классовые различия" [5].
    При создании в 1922 г. СССР территориально-губернская система была заменена на федеративную. Но СССР лишь формально был федеративным государством с элементами конфедерации, так как провозглашалось "право нации на самоопределение вплоть до отделения". На самом же деле это было унитарное государство под жестким руководством Коммунистической партии. О том, что этот федерализм был своего рода политическим трюком, свидетельствует и тот факт, что в большинстве автономий Российской Федерации (как и в ряде союзных республик) коренная нация не составляла большинства населения. К числу особенностей Союза следует отнести и то, что удалось обойтись без национальной государственности русского народа. Попытки исправить это положение, предпринимавшиеся в 1923, 1925, 1927, 1949 гг., ни к чему не привели. Псевдофедеративное устройство СССР давало возможность Центру беспрепятственно властвовать. Играя на христианских чувствах сострадания к слабым, апеллируя к идее о необходимости оказания братской помощи в подъеме уровня развития слаборазвитых народов, Центр бесконтрольно распоряжался территорией, экономическим, культурным и демографическим потенциалом русского народа (кое-что, впрочем, продолжается и по сей день). В результате такой политики русский народ за годы советской власти оказался денационализированным в большей степени, чем другие народы страны. Русский народ был опорой государства и, сохраняя за собой внешние атрибуты величия и доминирования - звание "старшего брата", доступ к власти и управлению в Центре и на местах, более благоприятные возможности для развития языка, заплатил за это страшную цену. Двойственное состояние русского народа состояло в  том, что, с одной стороны, он составлял ядро системы, с другой стороны, был ее основной жертвой. Статус русского народа не совсем ясен и по сей день: будет ли это по-прежнему "старший брат" или же он выполнит роль своего рода "цементирующего  материала" для укрепления новой исторической надэтнической общности - российский народ.
    На протяжении истории понятия "Россия", "Российская империя", "Советский Союз" означали фактически одно и то же. После распада СССР начался сложный и мучительный процесс формирования Российского государства в новых территориальных границах, в иных геополитических, экономических и прочих условиях. Этот процесс отягощен ростом национального самосознания народов, созданием суверенных республик в составе России. В ряде автономий усилились националистические, сепаратистские настроения, ставящие под угрозу единство Российского государства. На это, очевидно, есть объективные и субъективные причины. Социально-политическим основанием "парада суверенитетов" автономий стало в значительной степени властолюбие и корыстные интересы местных элит. "Нынешнее плачевное состояние межнациональных отношений неестественно. Оно - плод бессовестной политической игры, где насущные нужды народов - лишь повод для разжигания ненависти, а крики "радетелей о национальных интересах" скрывают непомерное властолюбие и ничтожность продажной души" [6], - так писал Митрополит Санкт-Петербургский  и Ладожский Иоанн. Естественно, сегодня возникает необходимость противостояния этническому сепаратизму, изоляционизму, пресечения опасных для страны центробежных тенденций. Центром, который до недавнего времени проявлял некоторую беззаботность в отношении государственной целостности страны, предпринимаются различные усилия для сохранения и укрепления ее единства. Невольно здесь вспоминаются слова поэта М.А.Волошина: "И вновь Москва сшивает лоскуты / Удельных царств, чтоб утвердить единство". Опасность распада России возникала и раньше в кризисные периоды ее существования, но этому всегда противостояла нераздельность коллективной судьбы и истории населяющих Россию народов, веками складывавшиеся тесные экономические, культурные связи различных этносов и регионов. При всех государственно-территориальных трансформациях Россия была и остается целостным экономическим и культурно-духовным пространством. Это отмечал, например, И.А.Ильин, который ратовал за сохранение целостности Российского государства: "Россия есть единый живой организм: географический, стратегический, религиозный, языковой, культурный, правовой и государственный, хозяйственный и антропологический. Этому организму несомненно предстоит выработать новую государственную организацию. Но расчленение его поведет к длительному хаосу, ко всеобщему распаду и разорению, а затем - к новому собиранию русских территорий и российских народов в новое единство" [7]. Высказывание И.А.Ильина актуально звучит и сегодня, когда перед отечественными политиками и учеными стоит сложная задача - разработать оригинальную модель взаимоотношения Центра и регионов с учетом исторических традиций страны и мирового опыта.
    В настоящее время выдвигаются самые разные предложения относительно будущего национально-государственного устройства Российской Федерации. Одни ратуют за сохранение больших прав автономий (хотя, по нашему мнению, заключение двусторонних договоров с отдельными субъектами Федерации носит по сути антиконституционный характер и ущемляет права жителей других регионов страны). Другие считают необходимым изменить смысл федеративного устройства, осуществить переход от национально-государственного принципа определения субъектов Федерации к региональным, организованным на наднациональной почве, утверждая тем самым примат гражданства над идеей национальности. Это означает, что этническая самоидентификация является личным делом каждого человека, а объединение членов общества возможно вокруг идеи их общегражданской принадлежности. Кстати, представления о формировании в стране новой общности, понимаемой как согражданство, возникли еще в начале 1930-х годов. Так, М.И.Калинин в 1931 г. утверждал, что в СССР "вырабатывается новый тип человека - гражданин Советского Союза". Эта идея получила дальнейшее развитие - появилось понятие "советский народ". Таким образом СССР стал формирующей цивилизационной системой, в которой поддерживался, хотя и в новых "одеждах", присущий дореволюционной России державный интерес.
    Экономические и политические катаклизмы наших дней, обострение межнациональных отношений в ряде регионов страны привели к тому, что целые слои населения пришли к ощущению маргинальности своего положения. Немало таких, кто попросту перестал, особенно после распада СССР, ощущать себя гражданином какой-либо определенной страны. Объективные трудности, с которыми сталкиваются сейчас в повседневной жизни миллионы россиян, остро ставят вопрос о необходимости выработки действенной формы их солидарности вне зависимости от национальной принадлежности и положения. Президентом страны было дано ученым задание - приступить к разработке национально-государственной доктрины, которая объединяла бы граждан страны и определяла основные ориентиры общественного развития.
    Весьма важной и перспективной представляется в этой связи трактовка российской надэтнической общности как согражданства. Для этого есть все основания. История свидетельствует, что россиянам всегда были присущи религиозная и национальная терпимость, большое терпение в сочетании с удивительной стойкостью и мужеством. Эти качества народа особенно ярко проявлялись в трудные периоды российской истории, когда лучшая часть общества, наиболее достойные представители разных общественных групп и национальностей объединялись в едином порыве борьбы за сохранение страны (достаточно вспомнить годы Великой Отечественной войны).
    Сейчас нужны целенаправленные усилия политиков, ученых, работников средств массовой информации для обоснования и пропаганды идеи новой российской идентичности. Этому в значительной степени будет способствовать построение в России гражданского общества. Первые шаги в этом направлении уже делаются. В стране идет процесс становления многопартийной системы, общество становится плюралистическим, в нем сосуществуют различные модели политической культуры. Вступили в силу законы, направленные на защиту гражданских прав и свобод, на защиту различных общественных организаций, свободу прессы и других средств массовой информации, принят Гражданский Кодекс и т.д.
    Достижение гражданского мира в стране возможно только при согласии различных социально-политических сил, при утверждении приоритета эволюционного пути развития перед насильственным. Это особенно актуально для граждан России, ибо им присуще определенное тяготение к скачкообразным и нередко насильственным методам преобразования общества. Правда, на сегодняшний день большинство россиян, как показывают опросы общественного мнения, отрицает возможность насильственного разрешения внутренних, в том числе и межнациональных конфликтов. Важную объединяющую роль при этом призваны сыграть различные политические и общественные организации, а также многонациональные Вооруженные силы России.
    Для многих россиян очень близким к понятию "гражданственность" является понятие "патриотизм". Патриотизм - это, прежде всего, "любовь к Родине и народу", "готовность на жертвы", "преданность Отечеству", "ощущение единства с государством", наконец, "готовность работать на благо Родины" [8]. Развитие у российских граждан, независимо от этнической принадлежности и места жительства, чувства сопричастности к судьбе единой и неделимой России чрезвычайно важно.
    Интегрирующую роль в укреплении надэтнической общности призван играть русский язык. Дело в том, что национальные языки, осуществляя важнейшую социокультурную функцию сохранения и утверждения национальной идентичности, не совсем приспособлены для осуществления современных цивилизационных функций, связанных с развитием, социальной мобильностью, освоением мирового опыта.
    Хочется надеяться, что Россия станет экономически сильной и процветающей, культурной и просвещенной страной уже в обозримом будущем.

    Список литературы

  1. Барсенков А.С. Русский вопрос в зеркале истории // Русская нация: историческое прошлое и проблемы возрождения. М., 1995.
  2. Казанская Г.В. "Особый случай" корсиканской автономии // Политические исследования. 1995. ?5. С.136.
  3. Солоневич И.Л. Народная монархия. М., 1991. С.126.
  4. Смирнов А.Ф. О социальной основе национальных движений в России в XIX в. М., 1969.
  5. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.42. С.360.
  6. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. Одоление смуты: Слово к русскому народу. Спб., 1996. С.38.
  7. Ильин И.А. Собр. соч. в десяти томах. М., 1993. Т.2. Кн.1. С.304.
  8. Светлицкая Е.Б. Новая российская идентичность // Общественные науки и современность. 1997. ?1.

 

Сергей Бабуркин,
Кеннан, г.Ярославль

Национальные отношения и национальная безопасность России

    Национальные отношения - явление многогранное и могут рассматриваться в разных аспектах - этнографическом, культурологическом, историческом, экономическом, социальном и других. Один из них - взгляд с точки зрения национальной безопасности.
    Национальные отношения, "тонкое" и уязвимое место в многонациональных государствах, всегда использовались противниками для ослабления и подрыва их безопасности. Широко известно заявление шефа ЦРУ времен "холодной войны" А.Даллеса о политике США в отношении СССР на этом направлении. И сегодня, по мнению некоторых китайских специалистов, "поощрение этносуверенитетов" является ключевым фактором стратегии США, направленной на демонтаж (китайской - С.Б.) империи [1]. Любопытно, что этот прием берут на вооружение и современные противники США. К примеру, Александр Дугин, мечтая о строительстве "великоконтинентальной Новой Империи", пишет: "При этом на глобальном уровне строительство планетарной Новой Империи главным "козлом отпущения" будет иметь именно США, подрыв мощи которых (вплоть до полного разрушения этой геополитической конструкции) будет реализовываться планомерно и бескомпромиссно всеми участниками Новой Империи. Евразийский проект предполагает в этом отношении... провоцирование всех видов нестабильности и сепаратизма в границах США (возможно опереться на политические силы афроамериканских расистов)" [2].
    Руководители Советского Союза (пожалуй, за исключением последнего) понимали значение межнациональных отношений и национального вопроса для безопасности страны и уделяли им большое и обоснованное внимание. Борьба с национализмом, которую вел советский режим, была обусловлена не только и, вероятно, не столько интернационалистской идеологией, сколько соображениями безопасности государства. Нейтрализация угроз, исходивших из этой сферы, достигалась разнообразными методами: репрессивно-силовыми (контроль со стороны спецслужб за националистическими элементами и жесткое пресечение попыток националистической пропаганды и агитации, силовое подавление националистических движений, массовые депортации и т.п.), идеологическим (распространение и внедрение в сознание населения идей интернационализма и дружбы народов), политическими и организационными (кадровая, социально-экономическая, культурная политика и т.д.). Комплексное использование этих методов и средств в условиях тоталитарного режима приносило необходимый результат. Многонациональный Советский Союз в течение нескольких десятилетий выдерживал испытание на прочность, в том числе и такое, как Вторая мировая война.
    Значение межнациональных отношений для безопасности российского государства подтверждает и распад СССР, в котором важную, а по мнению некоторых исследователей, и основную роль сыграли межнациональные противоречия, а точнее их использование национальными элитами, стремившимися к освобождению от контроля центральной московской власти.
    Это относится и к российской элите, находившейся в оппозиции к союзному центру. В противоборстве с ним она активно использовала национальный фактор, с одной стороны, играя на чувствах русских, "растворенных" в СССР и забытых союзным центром, принесенных в жертву интернационалистской политике подкармливания национальных окраин, а с другой, поддерживая национал-сепаратистов в республиках СССР, рассматривая их как своих политических союзников в борьбе с тоталитарным имперским центром.
    Подобный подход сохранялся и некоторое время после распада Советского Союза. Парад суверенитетов и процесс суверенизации продолжались уже на уровне автономных национальных республик, областей и округов в самой России при явном попустительстве новой центральной российской власти. Угроза продолжения дезинтеграционных процессов и территориального распада России стала вполне реальной, заставляя аналитиков всерьез рассматривать разные сценарии подобного развития событий.
    Однако объективно для пришедшей к власти новой российской элиты, продолжавшей по инерции поддерживать парад суверенитетов и предлагавшей проглатывать их столько, сколько возможно, ситуация изменилась кардинально. Теперь уже она сама и ее власть оказались мишенью националистов. Но потребовалось определенное время для осознания новой ситуации и, главное, для изменения позиции и поведения новой российской элиты. Эти перемены стали отчетливо проявляться после октябрьских событий 1993 г., когда центральное российское руководство начало предпринимать меры по консолидации власти, укреплению вертикали управления и усилению позиций центра в отношениях с регионами, в том числе и национальными.
    Одновременно претерпел изменения и концептуальный подход к проблемам безопасности. В качестве его методологической основы фактически была принята теория национальной безопасности. Хотя произошло это не сразу. Само понятие "национальной безопасности" в многонациональной стране вызывало возражения и критику, а потому вначале принималось с оговоркой, что речь идет о "национально-государственной безопасности" или "общей безопасности страны". Тем не менее, это понятие вошло в правительственные и законодательные документы и таким образом было принято официально. Именно сквозь призму теории национальной безопасности рассматриваются теперь основные стратегические вопросы развития и безопасности России.
    Современный официальный подход к национальной безопасности России носит либерально-демократический характер и охватывает не только безопасность государства, но и безопасность общества и личности. Что это значит для политики безопасности в области межнациональных отношений? Это означает расширение спектра задач в этой области. Необходимость, с одной стороны, защиты интересов и безопасности не только государства, но и общества и личности в сфере межнациональных отношений и, с другой стороны, сопряжение их с интересами безопасности государства. То есть речь идет о расширении и усложнении политики безопасности в этой сфере в связи с необходимостью сопрягать и балансировать разные уровни и аспекты безопасности, а также об открытии возможностей для создания более динамичной и саморегулирующейся системы межнациональных отношений.
    Но как различные аспекты межнациональных отношений Российской Федерации оказывают влияние на ее национальную безопасность? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо прежде всего определить, что в межнациональных отношениях и каким образом угрожает национальным интересам России, то есть интересам государства, общества и личности. Эти интересы состоят: для государства - в сохранении территориальной целостности и суверенитета, управляемости общественными процессами; для общества - в обеспечении социально-цивилизационной идентичности, социальной стабильности и возможности естественного развития; для личности - в сохранении жизни, здоровья, социальных прав и свобод.
    Соответственно, для государственной безопасности России главная угроза со стороны межнациональных отношений заключается в нарастании национализма и переходе из состояния содружества и сотрудничества разных народов и народностей, населяющих Россию, в состояние нетерпимости и вражды, развитии сепаратизма и возникновении опасности раскола страны по национальному принципу. Для общества опасность состоит в том, что ставится под сомнение и подменяется его цивилизационная сущность, нарушается социальная стабильность. Для безопасности личности при неотрегулированных национальных отношениях может возникнуть угроза правам и свободам гражданина, его здоровью и даже самой жизни. Другими словами, в конфликтном состоянии межнациональных отношений заключен деструктивный потенциал, угрожающий всем уровням национальной безопасности - государственному, общественному, индивидуальному.
    Корни радикальных процессов в межнациональных отношениях исследователи видят в глубоких социальных изменениях, в обстановке неуверенности и страха, которая "постоянно провоцирует этническую, национальную "озабоченность"", а также в наследии имперского и советского прошлого, "стремлении воспользоваться отсутствием "твердой руки" и наконец-то восстановить историческую справедливость, устранить накопившиеся действительные или мнимые социально-политические и этнические деформации" [3].
    В официальной Концепции национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента России 17 декабря 1997 года, отмечается, что "этноэгоизм, этноцентризм и шовинизм, проявляющиеся в деятельности ряда национальных общественных формирований, способствует усилению национального сепаратизма, создают благоприятные условия для возникновения конфликтов на этой почве". Среди факторов, усиливающих угрозу нарастания национализма и сепаратизма, документ справедливо выделяет "массовую миграцию и неуправляемый характер воспроизводства рабочей силы в ряде регионов страны", что в свою очередь связывается с последствиями распада СССР и "провалами национальной и экономической политики как в России, так и в государствах - участниках Содружества Независимых Государств, распространением и эскалацией конфликтных ситуаций на национально-этнической почве". Обращается внимание и на "целенаправленное вмешательство иностранных государств и международных организаций во внутреннюю жизнь народов России..." [4].
    Каково же состояние межнациональных отношений в России с точки зрения ее национальной безопасности? Разумеется, разные политические силы дают неоднозначные оценки. Причем за последние годы они эволюционировали. В первое время после распада СССР в массовом сознании россиян и в работах аналитиков доминировали алармистские настроения. На фоне продолжавшегося парада суверенитетов опасения, что дезинтеграционные процессы будут продолжаться уже на уровне России, выглядели вполне обоснованными. Всерьез рассматривались различные варианты распада страны. Затем ситуация в целом несколько стабилизировалась, а проблема территориальной целостности Российской Федерации сфокусировалась на Чечне. В результате в последнее время в проправительственных кругах возобладали более спокойные и даже в известной степени благодушные настроения и оценки состояния межнациональных отношений и их влияния на национальную безопасность страны.
    Что касается оппозиции, то она по-прежнему не склонна рисовать ситуацию в спокойных тонах и продолжает характеризовать ее как кризисную, а причину обострения национального вопроса видит в разрушительной "антинациональной" деятельности правительства в целом и его национальной политике (или отсутствии таковой), в частности.
    Однако, как представляется, объективная оценка положения дел находится между этими крайними суждениями. С одной стороны, Россия избежала обвального распада, с другой, состояние межнациональных отношений остается далеким от того, чтобы не вызывать озабоченности.
    В этой связи в Концепции национальной безопасности Российской Федерации "обострение межнациональных отношений" вполне правомерно рассматривается как один из главных факторов (наряду с "новой для России геополитической и международной ситуацией, негативными процессами в отечественной экономике и социальной поляризацией российского общества"), создающих "прямую угрозу национальной безопасности страны" [5]. А среди шести важнейших задач в деле обеспечения национальной безопасности Российской Федерации указывается на "необходимость формирования гармоничных межнациональных отношений" [6].
    Каковы главные источники угроз национальной безопасности, связанные с межнациональными отношениями? Обычно выделяют две основные угрозы национальной безопасности страны, порожденные в сфере межнациональных отношений: межэтнические, а также часто связанные с ними межконфессиональные конфликты и сепаратизм. Первые усиливают социальную напряженность, порождая потоки беженцев и вынужденных переселенцев, оказывают негативное влияние на регионы, непосредственно не входящие в зону этих конфликтов, косвенно затрагивают все аспекты национальной безопасности.
    Но, пожалуй, главной проблемой для национальной безопасности, исходящей из области межнациональных отношений, является сепаратизм. Он несет в себе опасность для государства, поскольку угрожает его территориальной целостности, ставит под удар стабильность общества и безопасность личности, так как тесно связан с терроризмом. Это осознается российским государственным руководством и политической элитой, однако в последнее время озабоченность этой проблемой заметно снизилась. Больше того, распространяются благодушные оценки сепаратистского потенциала российских регионов, раздаются призывы не пугаться сепаратизма. Иногда речь даже идет о своего рода заигрывании с сепаратизмом, попытках рассматривать сепаратистские движения сквозь призму "справедливых" и "несправедливых" требований, не отвергать сепаратизм априори, а смотреть на его проявления конкретно-исторически и судить о нем по последствиям. Звучат голоса в оправдание и даже поддержку сепаратизма как одной из форм национально-освободительного движения.
    Пример спокойно-благодушного отношения к сепаратизму дает В.Лысенко, председатель республиканской партии России, председатель подкомитета Государственной Думы по развитию федеративных отношений. Отмечая усиление за последние годы центростремительных тенденций, он делает вывод, что, "таким образом, за исключением Чечни, в остальных республиках все уже успокоилось. Конечно, - продолжает В.Лысенко, - националистическо-сепаратистские силы есть в каждой республике, но потенциальный электорат их невелик: они могут рассчитывать не более чем на 5% голосов избирателей. Сепаратизм, - успокаивает В.Лысенко, - существует во всех больших государствах, надо только уметь к нему спокойно относиться и не делать из этого трагедии" [7].
    По мнению же левой оппозиции, "реальная угроза единству Российской Федерации" сохраняется. "Сепаратизм приобретает новые формы и из политического трансформируется в торгово-экономический со всеми вытекающими последствиями, к тому же он стимулируется не только внутренними, но и внешними силами... Активизация сепаратизма, замешанного на националистическом понимании "свободы", что сопутствует развитию Российской Федерации в течение последних лет, ослабляет ее, составляет угрозу для ее существования" [8].
    Соответственно, предлагаются и разные пути противодействия сепаратизму. В начале 90-х годов власти пошли (сознательно или вынужденно) по пути умиротворения национально-региональных элит и приглушения их сепаратистских устремлений за счет частичного удовлетворения их амбиций в рамках Российской Федерации. Напротив, "державная" оппозиция выступает за проведение жесткого и беспощадного курса в отношении сепаратизма. В подобном духе выступают, например, представители ЛДПР, в том числе занимающие ответственные посты в Госдуме. Так, заместитель председателя комитета по делам национальностей Ю.П.Кузнецов высказался по этому вопросу предельно ясно и решительно: "За сепаратизм нужно вообще казнить на месте, потому что любой сепаратизм - это кровь множества людей" [9].
    Очевидно, что крайние подходы - расслабленное благодушие, с одной стороны, и "репрессивный уклон", с другой, - не лучшие варианты отношения к этносепаратизму. Хотя, действительно, непосредственная опасность успешного развития сепаратистских движений по всей территории России снизилась по сравнению с началом 90-х годов, сам этот вопрос не снимается с повестки дня. Электоральная статистика не может дать полной и исчерпывающей оценки взрывоопасного потенциала сепаратизма в многонациональной стране, переживающей глубокую и разностороннюю трансформацию. С точки зрения национальной безопасности России, эта проблема требует неослабного внимания, систематической превентивной работы с использованием разных средств и методов, включая, в случае крайней необходимости, и силовые.
    Между тем, в последнее время представители либерально-демократического лагеря все больше переключают внимание с проблемы этносепаратизма нерусских национальностей на русский национализм. По их мнению, на смену местному национализму и этносепаратизму, который был главной опасностью, исходящей из сферы межнациональных отношений в начале 90-х годов, приходит "великодержавный шовинизм", (акцентирующий так называемый "русский вопрос") [10]. Так, например, в Докладе Комиссии по правам человека при Президенте Российской Федерации "О соблюдении прав человека и гражданина в Российской Федерации в 1994 - 1995 годах" отмечается, что "проявления дискриминации, нетерпимости, расовых и национальных предрассудков, ксенофобии и антисемитизма в России, о которых упоминалось в Докладе комиссии за 1993 год, получили дальнейшее распространение и развитие" [11]. Характерно, однако, что в центре внимания Комиссии оказались угрозы "фашизма", "правого радикализма", "ксенофобии" и "антисемитизма". А конкретные примеры, приводимые в разделе "Националистический и политический экстремизм как угроза правам и свободам человека", указывают лишь на существование русского национализма (деятельность Русского национального единства А.Баркашова на Череповецком металлургическом комбинате, публикации газет "Завтра", "Русские ведомости", "Русский порядок", журналов "Молодая гвардия", "Наш современник"). В подтверждение продолжающихся "актов откровенного и демонстративного антисемитизма" делается ссылка на письмо "Союза евреев - инвалидов и ветеранов войны" (СЕИВВ), а в качестве примеров "прямого попустительства органов прокуратуры и судов самым крайним и нетерпимым в демократическом обществе проявлениям экстремизма" указывается на прекращение Московским городским судом дела в отношении редактора газеты "Русское воскресение" и удовлетворение районным судом Волгограда иска "антисемитского еженедельника "Колоколъ" к газете "Городские вести", выступившей против разжигания национальной нетерпимости". Тревогу Комиссии вызвали и угрожающие заявления представителей правоохранительных органов в адрес "лиц кавказской национальности" и то, что "в регионах юга России ксенофобия широко распространяется и не встречает официального противодействия в среде казачества" [12].
    Безусловно, внимание ко всем перечисленным фактам и отражаемым ими явлениям вполне необходимо. Неоправдан, однако, односторонний подход, имеющий очевидную национальную направленность, акцентирование лишь проблемы русского национализма и стремление оградить представителей нерусских национальностей от его экстремистских проявлений. Для обеспечения гармонии национальных отношений и, соответственно, социальной и политической стабильности России важно не упускать из виду и конкретные действия экстремистских националистов нерусских народов Российской Федерации и общее положение русских в России.
    На подобном фоне, для которого характерно как игнорирование проблем русского народа в межнациональных отношениях, так и преувеличенные страхи и даже истерия по поводу роста опасности "великодержавного шовинизма" и "русского фашизма", российские державники и русские националисты поднимают так называемый "русский вопрос" и обращают внимание на его значение для национальной безопасности России. "Нерешенность "русского вопроса", связанного с разделенностью русской нации, с необеспеченностью ее достойного существования, с необходимостью восстановления национального и территориального единства русского народа - станового хребта российской государственности, может привести любой малый конфликт к существенному нарушению национальной безопасности, а от такого нарушения рукой подать до международного конфликта. Грань здесь более чем зыбка", - пишет Дмитрий Рогозин [13].
    "Русский вопрос", связанный с положением русских за нынешними пределами России и в самой Российской Федерации, оказывается в центре национальных проблем, а значит и национальной безопасности России. Хотя политики разных направлений используют его в своих интересах, по-своему трактуя его природу и характер, предлагая свои рецепты его решения, "русский вопрос" сам по себе объективно обусловлен. Это естественная реакция на национализм нерусских народностей, фактическое статусное, экономическое неравноправие русских краев и областей с национальными республиками и определенное (прямое или косвенное) ущемление прав русских в национально-территориальных образованиях в результате, например, языково-культурной политики или т.н. "коренизации" кадров. "Парадоксально, но факт, - отмечает В.Агаджанов, - в стране, где в основу государственного устройства положен национальный принцип, государственно-национальные образования, по данным Всесоюзной переписи населения 1989 г., имеют лишь 10,3 млн человек (7% населения); не имеет "своей" национальной государственности население "русских" областей (82,4% населения)... Такая ситуация не может не сказываться негативно на тенденциях массового сознания, причем не только в группах коренных (титульных) национальностей" [14].
    Несомненна взаимосвязь между местным национализмом и великодержавным шовинизмом, также как их влияние на национальную безопасность России. Однако это воздействие неодинаково. Местный национализм, ущемляя права человека, безусловно, оказывает негативное влияние на безопасность личности и общественную безопасность в локальных пределах. Однако главным образом он представляет угрозу для государственной безопасности тем, что создает основу для сепаратизма и, в конечном счете, угрожает территориальной целостности и суверенитету российского государства.
    Великодержавный шовинизм, на первый взгляд, напротив, угрожает безопасности государства косвенно, провоцируя ответную реакцию местных националистов и сепаратистов, а прямую угрозу представляет лишь для личной безопасности представителей нерусских национальностей и безопасности общественной в местах его реального проявления.
    Однако несмотря на то, что местный национализм и великодержавный шовинизм несут в себе угрозу разным уровням триады безопасности, и то и другое явление, в конечном счете, одинаково опасны для безопасности страны, которая носит комплексный и интегральный характер. Поэтому и то и другое требует к себе неослабного внимания со стороны государственных деятелей и учреждений, ответственных за обеспечение национальной безопасности России.
    Своего рода фокусом дискуссий по национальным проблемам современной России стал вопрос о национально-территориальном или административно-территориальном делении страны. Он самым тесным образом связан с политикой национальной безопасности. Известная часть оппозиции резко критикует существующую систему, сочетающую эти два принципа и выступает за ее унификацию, например, посредством "губернизации" России. По мнению лидера ЛДПР В.Жириновского, национально-территориальное деление страны сыграло гибельную роль в судьбе российского государства. Он пишет: "...Отказ в советский период от губернского деления и введение национально-территориального деления с соответствующей антироссийской национальной политикой объективно или субъективно были направлены на подрыв целостности России и ее конечное уничтожение как великого, крупного государства... Национально-территориальное деление страны ведет не только к ее развалу, но и к межнациональным, межэтническим конфликтам и войнам". Исходя из такой оценки, В.Жириновский предлагает "вернуться к губернскому территориальному делению" и преобразовать Россию из федеративного в унитарное государство. "В ней не должно быть никаких национальных республик или национальных округов. Она должна состоять из равных по статусу областей (губерний), которые будут образованы с учетом исторических традиций и экономической целесообразности", - утверждает В.Жириновский [15].
    Вероятно, унификация могла бы устранить формально-юридические предпосылки для роста националистических амбиций в национально-административных образованиях и соответственно для ответной негативной реакции русских регионов. В то же время попытки унификации статуса различных регионов страны путем ее "губернизации" вызвали бы всплеск национализма и сепаратистских настроений в подлежащих "уравниванию" национальных республиках.
    По-видимому, ощущение взрывоопасности подобных изменений и собственной слабости заставляет правительство занимать промежуточную позицию и исходить из многовариантности решения этого вопроса. Между тем, как признавал председатель комитета по делам национальностей Государственной Думы В.Ю.Зорин, целый ряд республик продолжает продвигаться по пути обретения особого статуса и уже добился определенных прав, которых не имеют другие субъекты Федерации. Так, "в Адыгее введен институт гражданства, Тува провозгласила право объявления войны и мира, Татарстан - право представительства в международных организациях", не говоря о разного рода экономических льготах [16].
    Проблема особого статуса отдельных республик в составе России обычно рассматривается с позиций равенства и справедливости. Но она имеет большое значение и с точки зрения национальной безопасности. Нарастание недовольства по этому поводу в русских субъектах Федерации может достигнуть критической черты со всеми вытекающими последствиями. Таким образом, политика предоставления привилегий национально-территориальным образованиям, сдерживая национал-сепаратистские силы нерусских республик, может создавать новую угрозу со стороны российских регионов, фактически дискриминированных политикой ублажения национальных элит и удовлетворения их амбиций.
    Хотя Концепция национальной безопасности Российской Федерации провозглашает в качестве одного из основных принципов обеспечения национальной безопасности России "приоритетность политических, экономических, информационных мер обеспечения национальной безопасности" [17], практика убеждает, что вопрос об использовании военно-силовых методов в целях национальной безопасности не снят с повестки дня. Это относится и к проблемам безопасности, связанным с национальными отношениями.
    Вопрос об использовании военной силы возникает, как правило, в связи с межнациональными конфликтами и вооруженным сепаратизмом. Однако опыт решения чеченской проблемы показывает, что в новых условиях старые подходы к привлечению военной силы внутри страны не эффективны. Существование оппозиции, которая всегда будет обращаться к этой теме для критики правительства, слабость силовых структур и их неподготовленность к такого рода действиям, фактическая утрата государственной монополии на современное оружие, эффективное в локальных конфликтах, возросшая чувствительность России к реакции внешнего мира на внутреннюю политику - все это заставляет по-новому смотреть на возможность использования военной силы для защиты территориальной целостности страны от сепаратистских движений. В демократизирующемся обществе в целом сложнее опираться на силу для решения проблем, возникших на этносепаратистской основе. Ставка должна делаться на невоенные методы и превентивные меры, а не на запоздалое вовлечение массовой военной силы, которая в такого рода конфликтах и в таких условиях оказывается малоэффективной.
    Впрочем, это не исключает возможности применения силы, но оно должно быть крайним средством и обоснованным. Необходимо в полной мере использовать иные, несиловые, методы - политические, экономические, идеологические. Что касается последних, то, похоже, ими пренебрегают. В эйфории "деидеологизации" и отрицания опыта тоталитаризма государственная власть фактически отказалась от попыток идеологическими средствами воздействовать на ситуацию в области межнациональных отношений, укреплять единство и сплоченность народов России. По существу это поле оставлено свободным для деятельности националистов, которые традиционно уделяют пропагандистскому фактору большое внимание. Так, А.Дугин заявляет, что "осью политического воспитания народа" должна стать пропаганда национальной исключительности, разумеется, "без малейшего налета ксенофобии или шовинизма" [18], и призывает "начать национальную пропаганду... как можно быстрее и использовать при этом любые политические и идеологические методы, ...до предела нагнести националистические тенденции, спровоцировав драматическое и быстрое пробуждение великого и мощного этноса". В свою очередь, "в рамках русского этноса, - полагает А.Дугин, - русский национализм должен быть единственной и тотальной идеологией..." [19].
    В этой связи возникает вопрос не только о взаимоотношениях между различными нациями и народностями России, но и об их отношениях с российским государством. Однако обсуждение этой важной, в смысле национальных отношений и национальной безопасности, темы приобрело однобокий характер. Речь, как правило, идет лишь об обязанностях России как государства перед народами, ее населяющими, и о том, как лучше эти обязанности выполнить, как полнее удовлетворить их интересы, о своего рода российском варианте "аффирмативной политики". При этом редко говорится об ответственности самих этих народов и их элиты перед Россией. В таком одностороннем подходе, когда он демонстрируется представителями центральной власти, проявляется своего рода "комплекс старшего брата", соединенный с "комплексом покаяния", возникшим в годы перестройки, - этакий "комплекс раскаявшегося старшего брата". Этот комплекс отнюдь не безопасен. С одной стороны, он питает иждивенческие стереотипы и национал-реваншистские настроения национальных элит, с другой, способствует развитию русского радикального национализма.
    Необходимо преодолевать этот комплекс, сбалансировать, уравновесить эти две стороны. Ведь взаимоотношения, в том числе и между нациями и государством, предполагают взаимодействие всех сторон, в них участвующих. Говоря об ответственности государства за обеспечение прав и интересов наций и народностей России, важно обращать внимание и на другую сторону этого уравнения - ответственность народов, населяющих Россию, за ее целостность. Признавая обязанности России перед ними, надо помнить (и напоминать), что и они, в свою очередь, имеют обязанности перед ней, и, в частности, обязанность хранить верность России. Как писал И.А.Ильин в "Проекте основного закона Российской империи", "в Российское Государство входят граждане различных и многих национальностей. Каждая из этих народностей имеет право на культурную самобытность и обязана России верностью. Российское государство не знает бесправных наций в своем составе и требует от каждой народности братского единения с другими" [20]. Думая о защите целостности российского государства, выступая за единство многонациональной России, как бы предвосхищая происходящие ныне процессы и стремясь их предотвратить, И.А.Ильин подчеркивал, что "национальная вражда и ненависть объявляются разрушительными и преступными" [21], так же как "всякое произвольное выхождение граждан из состава государства, всякое произвольное расчленение территории, всякое образование самостоятельной или новой государственной власти, всякое произвольное создание новых основных или обычных законов - объявляется заранее недействительным и наказуется по всей строгости уголовного закона как измена или предательство" [22].
    Похоже , что в либерально-демократических кругах говорить об ответственности народов, населяющих Россию, за сохранение ее единства стало дурным тоном, не отвечающим демократической моде. Или об этом не говорится потому, что считается само собой разумеющимся их стремление к сохранению единства и целостности России? Порой развитие центробежных тенденций и существование влиятельных националистических сил (даже на Северном Кавказе) объявляется мифом, созданным местными прокоммунистическими властями "для самосохранения и запугивания высшего руководства России". П.М.Иванов уже в конце 1996 г. с пафосом убеждает ученого читателя Вестника РАН, что "ни один народ Северного Кавказа, ни одно сколько-нибудь серьезное националистическое движение не ставило и не ставит задачу отделения от России. Подобное утверждение - не более чем средство из упомянутого арсенала ("партии войны" - С.Б.), направленного на создание чрезвычайных ситуаций" [23]. Но ведь распад СССР и собственный российский опыт недавнего прошлого, в том числе и приобретенный на Северном Кавказе, убеждают скорее в обратном.
    Правда, в последнее время задача идеологической работы в области межнациональных отношений выдвигается в программных документах правительства. Например, в Послании Президента РФ Федеральному Собранию "О национальной безопасности" подчеркивается важность "постепенного формирования тесного сообщества всех проживающих на территории России народов, их национального самосознания, при котором чувство принадлежности к единой стране играет важнейшую роль в ее сохранении и демократическом развитии" [24].
    В этой связи представляется вполне оправданным, что Концепция национальной безопасности Российской Федерации, уделяя большое внимание взаимовлиянию экономической ситуации и межнациональных отношений, обращает внимание и на культурно-идеологические аспекты ситуации в области межнациональных отношений. При этом надежда возлагается на "идею национального и общественного согласия", которая рассматривается как "мощнейший инструмент борьбы с национализмом и региональным сепаратизмом" и средство "консолидации общества в интересах развития России". При этом "укрепление единства, солидарности народов многонациональной России" провозглашается "основой воспитания ее граждан" и "важнейшим принципом развития общественных отношений и современной отечественной культуры" [25].
    Таким образом, с точки зрения национальной безопасности России, развитие национальных отношений и активизация национальных движений в российских регионах вызывают определенную озабоченность. В то же время очевидно, что в нынешнем состоянии межнациональных отношений в России заключен и позитивный потенциал. Поэтому, оценивая ситуацию в этой сфере, важно не сбиться на охранительно репрессивный путь. Объективно задача состоит в том, чтобы сформировать новую систему взаимоотношений между народами, населяющими Российскую Федерацию, которая соответствовала бы ее новому общественному и государственному строю. Она должна, с одной стороны, обеспечить свободу национально-культурного развития народов России и направлять активизацию национальных движений на общую пользу страны, а с другой стороны, не допустить, чтобы процессы в сфере национальных отношений, в частности, рост национального самосознания, ослабляли и раскалывали Россию, ставили под угрозу безопасность российского государства, общества и граждан.

    Список литературы

  1. Гю Сонг Бе. Евразийство и Северо-Восточная Азия: стратегический анализ // Власть. 1997. ?4. С.55.
  2. Дугин А. Основы геополитики. Геополитическое будущее России. М.: Арктогея. 1997. С.248.
  3. Агаджанов В.В. Влияние этнических факторов на национальную безопасность // Армия и общество в условиях перемен. Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 1997. С.70 - 71.
  4. Концепция национальной безопасности Российской Федерации // Российская газета, 1997, 26 декабря. С.4.
  5. Там же.
  6. Там же.
  7. Этнографическое обозрение. 1996. ?4. С.130.
  8. Концепция  национальной безопасности России в 1995 году. М.: ИИА "Обозреватель". 1995. С.33.
  9. Этнографическое обозрение. 1997. ?3. С.163.
  10. Этнографическое обозрение. 1996. ?4. С.131.
  11. О соблюдении прав человека и гражданина в Российской федерации в 1994 - 1995 годах. Доклад Комиссии по правам человека при Президенте Российской Федерации. М.: Юридическая литература, 1996. С.38.
  12. Там же. С.39 - 40.
  13. Рогозин Дм. Решающая битва с "третьим лишним", или локальные войны в сценарии глобальных конфликтов // Российская Федерация. 1997. ?3. С.54.
  14. Агаджанов В.В. Указ. Соч. С.70.
  15. Жириновский В. Политическая классика. М., 1996. С.131.
  16. Этнографическое обозрение. 1997. ?1. С.146.
  17. Концепция национальной безопасности Российской Федерации // Российская газета, 1997, 26 декабря. С.4.
  18. Дугин А. Указ.соч. С.256.
  19. Там же. С.257.
  20. Ильин И.А. Основы государственного устройства. Проект Основного закона Российской империи. М.: Рарогъ, 1996. С.63.
  21. Там же.
  22. Там же. С.61.
  23. Иванов П.М. Национальный вопрос: нужен иной подход к его решению // Вестник Российской  академии наук. 1996. Том 66. ?5. С.432.
  24. О национальной безопасности. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию // Дипломатический вестник. 1996. ?7. С.31.
  25. Концепция национальной безопасности Российской Федерации // Российская газета, 1997, 26 декабря. С.5.

 Комментарий
(А.Суслов, Кеннан, г.Пермь)

    В докладе поднята чрезвычайно важная и болезненная проблема. Можно даже сказать, что в общих чертах докладчик обозначил и главные направления подходов к ее разрешению. Импонируют глубокий анализ современного подхода к национальной безопасности, который включает в себя не только безопасность государства, но и безопасность общества и личности, анализ путей противодействия сепаратизму в современных условиях. Справедливым представляется подход докладчика к решению проблем национально-государственного строительства на многовариантной основе.
    Хотелось бы поддержать докладчика и при рассмотрении проблемы особого статуса отдельных республик в составе России, с точки зрения национальной безопасности, согласиться с ним в том, что "политика предоставления привилегий национально-территориальным образованиям, сдерживая национал-сепаратистские силы нерусских республик, может создавать новую угрозу со стороны российских регионов, фактически дискриминированных политикой ублажения национальных элит и удовлетворения их амбиций". В качестве иллюстрации можно привести пример показного снятия Пермской областью своей подписи под Договором об общественном согласии в знак протеста против неравного налогового бремени области и Башкирии. Политические последствия инцидента весьма незначительны, однако, прецедент создан. Недовольство российских регионов может прорваться и в более разрушительных формах.
    Хотелось бы приветствовать докладчика и за постановку давно назревшего вопроса об ответственности народов, населяющих Россию, за сохранение ее единства.
    Однако некоторые детали выступления, касающиеся исторических аспектов проблемы, хотелось бы скорректировать. Например, не совсем точным представляется утверждение, что руководители Советского Союза (за исключением последнего) "понимали значение межнациональных отношений и национального вопроса для безопасности страны и уделяли им большое и обоснованное внимание". Что касается сталинской борьбы с национализмом, следует заметить, что для генсека на первый план всегда выходили соображения укрепления личной власти и личной безопасности, которые зачастую сливались с его соображениями безопасности государства. Действительно, и для него, и для последующих руководителей компартии и государства "нейтрализация угроз, исходивших из этой сферы достигалась разнообразными методами: репрессивно-силовыми (контроль со стороны спецслужб за националистическими элементами и жесткое пресечение попыток националистической пропаганды и агитации, силовое подавление националистических движений, массовые депортации и т.п.), идеологическим (распространение и внедрение в сознание населения идей интернационализма и дружбы народов), политическими и организационными (кадровая, социально-экономическая, культурная политика и т.д.)". Однако, бросив пристальный взгляд на национальную политику Хрущева и Брежнева, мы можем заметить ее непоследовательность, противоречивость, формально-показной характер, что зачастую способствовало вызреванию опасных тенденций. В частности, штампованно-казенная пропаганда дружбы народов у многих вызывала отвращение или, по крайней мере, не полное доверие. Пропагандистские заверения о возможностях национально-культурного развития часто наталкивались на русификаторские тенденции. Социально-экономическая политика "выравнивания", а, по существу, приоритетного развития национальных окраин, с одной стороны, порождала иждивенчество ряда союзных республик, а, с другой стороны, усугубляла экономическую ситуацию в Российской Федерации. Кроме того, в развитии республик часто закладывались экономические диспропорции. Пример - создание хлопковой монокультуры в Узбекистане. Те же перекосы зачастую повторялись в решении кадровых проблем. Как пример можно взять завоз "русскоязычной" рабочей силы для обслуживания промышленных предприятий в регионы с избытком рабочей силы, не стремящейся на заводы и фабрики. Упущения в расстановке высшего эшелона национальных кадров привели "в условиях социализма" к формированию традиционалистских, корпоративно сплоченных национальных элит, что в годы перестройки назвали "феодально-байскими пережитками". Поэтому, можно утверждать, что коммунистические вожди были далеки от корректного понимания соотношения национального вопроса и безопасности страны.